Закрыть ... [X]

Станислав Хромов
или Смерть русского цезаря

Вологда

Трагедия в 5 действиях с эпилогом

для фестиваля «Голоса истории»

На обложке графика Ольги РУСАНОВОЙ

Действующие лица:

Андрей Юрьевич Боголюбский, великий князь суздальский и ростовский, сын Юрия Долгорукого

Улита Кучковна, первая жена его, дочь боярина Стефана Ивановича Кучки, легендарного владельца Москвы, убитого Долгоруким

Великая княгиня, вторая жена его, родом из камских булгар

Юрий Андеевич, младший сын Андрея от первого брака

^ Всеволод Юрьевич, брат Андрея Юрьевича Боголюбского

Борис Жирославович, старший воевода

Кузьма Киянин, дворецкий замка Боголюбова, сподвижник Андрея

Прокопий, любимый слуга Андрея, спальник

Анбал Ясин, ключник замка Боголюбова, крещеный яс

^ Ефрем Мойзич, слуга, крещеный иудей

Петр Кучкович, боярин, зять Стефана Кучки

Яким Кучкович, боярин, доверенное лицо Андрея

Шварн, переяславский боярин, богатырь

^ Михн, мечник

Феодор, епископ суздальский

Феодул, игумен храма святой Богородицы Владимирской, духовник Андрея

Микула, сподвижник Андрея, протопоп, глава капитула Успенского Собора

Ор, бродячий певец

Послы подчиненный княжеств

Послы половецкие

Послы черных клобуков

Народ владимирский, посадские, дружинники, слуги, бояре, купцы, строители, стража, черноризцы, лавочники, иноземцы

^ Действие первое

Парадная зала замка Боголюбова. Андрей сидит в богато убранном тронном зале. Голова его гордо поднята. Входит Улита.

Улита: Мой господин, прости, что нарушаю

Твой отдых краткий...В княжеских заботах

Проходят дни короткие, а ночи

Я все одна... Зачем привез ты нонче

Меня сюда - чтоб долгими часами

Сидела я в светлице одинокой,

Чтоб слезы проливала над подушкой -

Не вдовая, не мужняя жена?

На что мне эта роскошь Византии,

Диковинные царские палаты,

Сады и парки, добрыми руками

взращенные для горя и тоски.

Мне душно в Боголюбове! Я вижу,

Ты позабыл несчастную Улиту.

Не посещаешь долгими ночами

И тайно уезжаешь во Владимир

К своей... Ну, к этой... Дикой полонянке,

Которую назвал своей женою...

Андрей: (отходя от своих мыслей)

Улита, свет, что сделалось с тобою,

Ты никогда мне раньше не пеняла

На жизнь свою, и в прежние лета

Всегда была опорой и поддержкой,

И нежной лаской сердце согревала,

Я помню, помню!

Улита: Помнишь?

Андрей: Помню, лада!

Ты боль мою руками разводила,

И солнышку подобно на рассвете,

Рассеивая хмарь и непогоду

В душе моей, и тучи грозовые

Могла одним лишь словом разогнать,

И никогда ни в чем не обвиняла,

Любила ты и в радости и в горе,

И до сих пор молитвами твоими твоими

Я жив еще и господом храним!

Улита: Спасибо, князь, на слове задушевном,

Но что теперь? Какая злая сила

Нас разлучить сумела так жестоко,

Что за печать проклятия на нас

Лежит от самой свадьбы? Не смогла я

Сорвать ее, расплавить жаром сердца

И ниточку судьбы моей превратной,

Разорванную нашими отцами,

связать навек...

Андрей: Пустое говоришь!

Я за отца пред богом не ответчик...

И если бы воскрес он перед нами

Вот в этот миг - о, многое сказал бы

Ему я нынче! Как бы подивился

Он силе нашей, славе и величью,

И мощи всей Руси объединенной,

Согласию, которого он тщетно

Искал в земле, да так и не нашел.

Улита:

Да так ли это? Нет в Руси покоя,

Нет мира никакого меж князьями,

И каждый смотрит, как бы у соседа

От вотчины краюху отхватить.

А смерды, пограничные особо,

Костят и тех, и этих без разбору -

Сегодня любят, завтра ненавидят

Владетелей, а черны клобуки

В окраинах наглеют год от года,

И нет от них защиты ниоткуда,

А князь великий слишком далеко.

Подумай лучше наперво о сыне.

Оставь свои опасные затеи,

Оставь мечты, не сбывшиеся в жизни -

Что будет с нами, с Юрием - когда ты

Уйдешь?

Андрей:

Однако, рано отпеваешь,

Я дел земных еще не завершил!

Намерил много много, только не удержишь

Руси в одних руках ты, хоть три жизни

Еще за этой следом проживи -

Второму Красну Солнышку не править,

Из мертвых не воскреснуть Ярославу.

Другие люди нынче на Руси -

Пока ты без оглядки к самовластью

Спешишь, обычай дедов попирая,

Во всех земли многострадальной,

Болотною гадюкой затаившись,

Измена будет ожидать тебя!

Андрей:

Пугаешь, что ли?

Улита: Князь...

Андрей: Молчи, Улита,

Что смыслишь ты в устройстве государском?

Измена там скрывается, на юге -

Ты погляди теперь на стольный Киев,

Кем стала матерь русских городов!

Кругом князьки удельные, как тати

Друг друга грабят. Попраны законы,

То берендеям кланяются низко,

То к польскому взывают королю -

По всем дорогам рыщут их дружины.

И разоряют собственную землю,

Которая от веку переходит

К другим князьям по роду старшинства.

И нет в земле хозяина меж ними,

Уж о боярах я не говорю!

Улита: Мы об одном как будто, хоть и розно,

Но как же я? Зачем все это мне?

Андрей:

Все это боль моя.

Улита:

Покаяться не поздно,

Бог милосерден, все мы в этом мире

Не без греха. Тебе молить прощенья

И без меня отыщется за что.

Андрей:

Не каюсь я в делах своих, Улита -

На это есть смиренные монахи,

Они грехи отмолят, им сподручней -

За то. что без родительского слова,

Без ведома отцовского с дружиной,

Да с верными холопами своими

Я Вышгород покинул, не спросившись,

И в Киеве стола не домогался,

Положенного мне теперь по праву,

Которого отец мой не сыскал,

Хотя и слыл в народе Долгоруким...

А может быть, спешил сюда к тебе?

Уж много лет, как минуло то время,

И вот я здесь - великую державу

Я создал на языческих становьях -

Ростовскую и Суздальскую Русь.

Я населил моими городами

И селами, и несть числа народу

В бесчисленных владениях моих.

Подвластны нам Белозеро и Устюг,

Гороховец, Коломна, Тверь и Нижний,

И Киев ныне голову склоняет,

И Новгород надменный бьет челом.

Улита:

Но нет у Мономаховичей ладу...

Андрей:

А коли нет пока еще, так будет -

На этом крест я людям целовал,

И волей избран божьей и народной!

И все князья клялись мне на кресте же.

Улита:

Ты слишком веришь в собственные силы.

Андрей:

Не в собственные, Уля, а в людей.

Меня роман на Киеве не выдаст,

И Рюрик новгородский не изменит -

Недаром их пожаловал столами,

Теперь мне Ростиславичи верны.

А прочие утихнут постепенно,

Удел отцов навечно принижая,

И будут править дети их и внуки

Из рода в род. А мы над всею Русью!

Улита:

Навечно?

Анндрей : Да!

Улита: А лучшие бояре,

Посадниками севшие когда-то?

Андрей:

Бояре - слуги княжие, не боле,

И мне они, Улита, не указ,

Когда казнить и миловать я волен,

То зря своих холопьев не обижу,

Да и они из отчины забудут

На службу бегать к молодым князьям.

Однако, гнешь куда ты...

Улита: Интересно,

Князья в благословенное то время

Уж по любви не будут, как бывало, `

Жениться на боярских дочерях?

Андрей:

А, вот о чем! Пойми меня, родная,

Чтоб уберечь великую державу,

Я должен укрепить ее границы.

Улита:

Такой ценой?

Андрей: Любой ценой, Улита,

За это перед будущим в ответе,

Не упрекай. Одну тебя любил я,

И видит бог, вовек не разлюблю.

Улита:

Ты правду молвишь?

Андрей: Правду, Уля, правду,

Жена дается первая от бога,

Нам брак с тобой на небе освящен!

Улита:

Мы столько лет в согласии прожили...

Андрей:

Не думал я супругой звать другую,

Хотелось жизнь прожить по-христиански

С тобой вдвоем...

Улита: Зачем же ты?...

Андрей: Угроза.

Ты все сама прекрасно понимаешь,

О счастии своем не помышляю,

Когда грозят поганые земле,

Что перед ней двоих влюбленных счастье,

Кто оценить сумеет и измерить

Печаль мою сердечную и муку,

И тяжесть государственного груза,

Что давит грудь плитою надмогильной -

И камень сей не свалится с души!

А этой свадьбой новою я нынче

С булгарами покончил дело разом

На прочный мир и вечную любовь

Улита:

Они и так разгромлены тобою

И русичи давно уж в их пределах

Живут себе и здравствуют безбедно.

А сколько ты булгарского полону

Тогда в своих уделах расселил.

Хитришь со мной.

Андрей: Они еще полдела,

Враги Руси сильнее и опасней.

Улита:

Какие?

Андрей: Половцы.

Улита: Но ты в союзе с ними.

Андрей:

С волками разве может быть союз!

Улита:

Всегда они оказывали помощь,

Князь Юрию, пока был жив Аепа,

Твой дед родной, под княжеские стяги

Вставала биться ханская орда.

Андрей:

Степные волки! Ведома их помощь -

Уж пол-Руи по вежам растащили,

А при отце особо постарались,

Прикрывшись званьем матери моей.

Улита:

У вас ведь так ведется меж князьями...

Андрей:

А если бы не с нами, шли бы с ними,

И с клобуками черными совместно,

Договорившись, дикие народы

Сожгли бы и разграбили всю Русь.

Улита:

Да так ли это было?

Андрей: Так, Улита.

В родне свои поганые со степью.

Того гляди, навалятся вместях.

И потому, чтоб северные веси

От хищника хоть мало оградить,

Женился я. Сама ты видишь нынче,

Какие отношения меж нами -

Пускай себе княгиней во столице

Сидит, а мы ужо тем часом,

С булгарами сошедшись по родству,

Подымем их на половцев, а с ними

И берендеев, торков, печенегов,

Коли с мечом затешутся на север.

Улита:

Не поминай, то явятся теперь.

Ты ничего женитьбой не добился.

Уж не держи за девку ту простушку,

Не с этими заратиться, так с теми.

На всех и сам господь не угодит.

Андрей:

А лучше бы и с теми, и с другими,

И между южной братией поладить,

В том наша вера, стало быть, и сила!

Улита:

Что ж, поезжай, ведь ты в столицу ехать

Собрался снова, знаю - недалеко

Стоит от Боголюбова Владимир.

Показывай ей силу, а меня

Ты отпустил бы к братиям в Москву.

Зачем привез? Я боле не могу так -

Кругом вражда, насмешливые взоры,

Нахальство гридней и молва народа,

Немое отчуждение попов -

Все это свыше сил моих!

Андрей: Родная!

Ты только покажи, кто бранным словом

Смутил тебя, а паче - оскорбил,

И я клянусь, что никогда ни разу

Ты этого не встретишь человека,

И ты вольна в поступках и желаньях,

Не пленницей держу тебя - княгиней!

Да что княгиней! Ты моя жар-птица!

Улита:

Жар-птица в клетке, хоть и в золотой!

Андрей:

Не так, Улита! Можешь хоть сегодня

Сбираться в путь, любое из поместий

Я отпишу со всеми деревнями

С холопами, лесами, рыбной ловлей

И половину всей моей казны!

Улита:

Зачем мне это? Братья не их нищих,

А много ли мне надо, одинокой?

Андрей:

Не одинока ты, и сын наш Юрий,

Одноименно названный в честь деда,

Уже орел! И скоро будет править,

Как я, великим княжеством моим,

А кто сильнее матери-княгини,

В каких бы ни жила она пределах?

Покой ее по смерти обеспечен!

Улита (печально):

Какой покой!

Андрей: Но знай, что ты нужна мне

Сегодня, здесь. И в этом нет плохого,

Забыты распри прежние и счеты,

Твои же братья служат мне усердно,

И я их щедро жалую за это,

Люблю их и пекусь как о родных,

О всем гнезде почившего Стефана.

И внук его, мой сын любимый Юрий

Великим князем станет на Руси.

^ Входит Юрий, с ним Кузьма Киянин и Прокопий.

Да вот и он! (Строго) Ну, легок на помине,

Сегодня чем порадуешь отца

И мать твою - опять застольем бражным

Ночь напролет с молодшею дружиной

Да с девками дворовыми?.. Эх, дети,

Спаси вас, боже. Рати нет на вас.

И ты, Кузьма, содействуешь им тоже

С Анбалом вкупе - винные запасы

Неистощимы в княжьих погребах.

Пусть, стало, пьют, пока не околеют?

Что станутся за воины из них?

Кузьма:

Помилуй, князь. Какое ж это пьянство,

Когда по чаре хлопцы осушили,

Да княжичу другую поднесли -

Не вижу в этом горя я большого,

Пусть веселятся, молоды покуда!

Не для того из Киева пришел я,

Не для того с тобою бился о бок

В кровавых сечах, и терпел лишенья,

Оберегал княгиню и малого,

Чтоб весь твой род под корень извести!

Не виноват, Прокопия хотя бы

Спроси, ведь к нему благоволишь.

Андрей (грозно):

Молчи, холоп! Позвать сюда Анбала!

Сейчас узнаем сколько многоводна

Река течет из винных погребов...

А мнится мне, пошире будет Клязьмы

Прокопий уходит за Анбалом.

Улита (Андрею):

Не гневайся! И разве если ты, было,

Не пировал с дружиною своею,

И словно черный.... между ними

Не сиживал за дружеским столом?

Войдет в лета, объявятся заботы,

Жена друзей и братину заменит,

А ты под старость нянчить будешь внуков

И все пойдет законным чередом.

Андрей:

Не молод уж! Со мною не ровняй ты,

Когда бы уж был нынешний, да прежде,

Не ниже византийского престола

Сидел бы василевсом на Руси!

Улита:

Зачем?

Андрей:

Затем, чтоб Русь цвела и крепла,

И преклонялись дикие народы

И варвары степные, и латины

Перед моей великою державой!

А нынче что? Как будто бы в покое

Живем теперь и в славе, и в довольстве

А все еще волнуются пределы -

Возьми хотя булгар и черемису И нет житья покойного повсюду

На юге от набегов половецких

И сами Мономаховичи тоже

Грызутся, как собаки в подворотне,

Ольговичам на радость и потеху!

Кому же я оставлю дело жизни,

Всей жизни, Ула, злой и многотрудной,

Забывшим веру вражникам развратным?

Входят Прокопий и Анбал.

Андрей:

Ага, явился! Что же скажешь, ключник, В свое ты оправдание сегодня?

Анбал:

Виновен, кнызь! Безвинно, а виновен,

Не доглядел. Весь день кручусь в заботах,

Сморило малость ночью, я не слышал

У младших гридней шуму никакого,

А девок и в глаза я не видал!

Прокопий(желая перевести разговор):

Мой господин!

Андрей:

Тебе чего, Прокопий?

Ты этой ночью был, кажись, при мне.

Прокопий:

Я не о том. Когда сейчас с Анбалом

Мы вместе поднимались на крыльцо,

Какой-то жид, оборванный и грязный,

К нам подошел и в ноги повалился.

И говорит, что хочет видет князя,

Служить ему, великому владыке,

Зело усердно, преданно и верно,

По.... дальним слава....

Идет о князе добрая везде,

Что много удивлен и обнадежен

Богаством и величием соборным,-

Ходил он в Богородичную церковь,

Другие храмы видел и строенья,

И хочет он всей верою и правдой

Великой послужить твоей державе,

И веру христианскую принять!

Андрей:

Ну, старый лис? От логова уводишь?

На этот раз, запомни, не удастся

Тебе покрыть друзей своих.

Прокопий:

Да разве..

Андрей:

Гнать от крыльца желдовина! А впрочем,

Пускай войдет, мне преданные слуги

Нужны, как воздух, чтоб в угаре вашем

Не задохнуться. Кличь его Козьма!

Пусть слышит он и пусть запоминает,

Что мы закон блюдем по-христиански И нету места блудням вавилонским

В моем дворце, не жалуем и пьянства,

От коего все зло в миру творится!

(Кузьма выходит андрей и через минуту возвращается с евреем. Тот падает в ноги собравшимся. Анбал в это время прячется за спину Прокопия, поближе к Улите.)

Встань, странник, слышишь? Занят я покуда,

С тобой ужо потом мы перемолвим.

Как величать?

Ефрем:

Ефрем - сын Моисеев.

А в Киеве отец зовется Мойзой

Известный там в округе человек.

Андрей:

Вот и земляк, Козьма, тебе в подмогу.

Знавал его?

Кузьма:

Да что-то не упомню.

Андрей:

На это раз грехи твои прощаю,

А то ведь скажут будто лют с рабами

Великий князь.

Кузьма:

Сослать вели, кормилец!

Мой грех!

Андрей (не обращая, внимания указывает на Ефрема):

Да поднимите же его!

(Кузьма и Прокопий поднимают Ефрема и отводят в сторону)

А ясин где?

(Медленно поворачивает голову и замечает Анбала)

Чего там схоронился?

Умей ответ держать, как подобает.

И впредь передо мною не юли.

Анбал:

Прости, раба!

Андрей:

Ответь сперва, не ты ли

Выводишь баб на арии ночные

И погреба.... отпираешь

В любое время, в вечеру и в утро,

По первому желанию и знаку

Мои, холоп лукавый, погреба?!

И не с твоей руки ли, перепившись,

Они валятся в..... под лавки?-

Я знаю все! - И с рожами хмельными

Они, шатаясь, бродят по двору

Когда их князь случается в отъезде?

Анбал:

Вели казнить!

Андрей:

Казнить тебя не буду

На этот раз.Но как же ты решился

Скрывать Содом от князя своего?

Анбал:

Я не посмел бы скрыть..

Андрей:

А это верно!

Ты сам зачинщик первый среди них!

И посему мое такое слово:

Дружину всю отправить к воеводе,

К Борису Жираславичу немедля,

Пусть их гоняет до седьмого пота.

А девок и бабенок непотребных

Велю я разогнать по деревням

На самую тяжелую работу,

А то продать, хотя бы вот клобукам.

Набрать хороших, к блуду неповадных.

А с ключником особо мы поступим...

Анбал (валится в ноги):

Помилуй, княже, больше никогда

Не повторится этакое дело,

Ведь я, убогий, преданней собаки

Служу тебе, готов в огонь и в воду,

На смерть идти, на дыбу, ты же знаешь,

Что не предам вовек я господина!

(Улита берет руку Андрея и смотрит на него)

Андрей:

Вот именно. Тем видеть тяжелее

Тебя сейчас! Когда ко мне притек ты,

Не обласкал ли я тебя, возвысив

Над слугами своими, и тогда же

С ключами вверил я тебе казну?!

Прочь с глаз моих!

Юрий:

Отец!

Андрей: Идите вместе.

До Покрова Анбала на конюшню -

Пусть стойла чистит! Может быть оценит

Тогда расположение мое,

(обращаясь к Юрию)

Ну и с тобой намедни разберусь я!

(Оба выходят, склонив головы)

Андрей (вдогонку):

Ключи остать!

Анбал:

Кому?

Андрей (оглядываясь):

Да вон, Ефрему,

Уж лучше жид,чем пьяница и бабник!

Прокопий (подходит к Андрею):

Как можно, князь, чужому иноверцу

Довериться от первого знакомства,

Глаголет, что отец его известен,

Кузмище многих в Киеве знавал,

А этого как будто не припомнит

Смотри...

Андрей (вскакивая):

Сказал, и будет посему!

К тому же иудейские законы

Оставит он, я в том порукой слово,-

Я принимаю всякого на службу,

Кто поклянется мне не изменить

Прокопий:

Да он же наг!

Андрей:

И что с того? Запомни

Среди людей он может быть последним,

А первым перед Господом предстать!

Мы разве римских кесарей не выше

В своей любви и в вере провославной?!

(указывает на Анбала)

И этот вон таким же, ты припомни,

А служит мне исправно, и доселе

Мы темных дел за ним не замечали.

Ефрем:

Воистину, велик ты, государь!

Андрей:

Мы окрестим жидовина по чину,

Дадим приют, и службу, и довольство,

Не занимать и женку подберем

Коли захочет.

Ефрем (опять падает на колени):

Равных нет на свете!

Андрей:

Тем паче, узы в племени жидовском

Семейные надежны и крепки,

Хоть и болтают всякое в народе,

Мужи их аккуратны и прилежны

И к золоту рачительны от века.

Ефрем (принимая на коленях ключи):

Великий из великих самовластец,

Клянусь тебе сейчас, как перед богом,

Отцом и матерью, и всей своей роднею,

Землей и небом, совестью и честью,

Что верен я останусь до могилы,

С тобой, куда прикажешь мне, владыка,

Пойду хоть в ад, хоть к черту на рога,

И не было еще раба такого,

Кто стал бы в жизни Мойзича надежней!

На смерть пойду, ты только пожелай!

И веру православную принявши,

Готов я в том покляться на кресте!

Андрей:

Добро, добро! До ада нам далеко.

И в рай пока земля не отпускает.

Анбал:

Мы век с тобою, князь и господин,

Кукда идешь, туда и мы же следом.

Андрей:

Ну. хорошо. За преданность и веру Тебе прощаю такожде, но помни -

В последний раз, хотя еще и в первый,

Пока поможешь Мойзичу и дело

Обскажешь толком, после поглядим.

Ступайте все, хочу один остаться...

(Все выходят, Андрей останавливает Улиту, берет ее за руку.)

Улита:

Мой сокол, ты устал, сосни недолго,

Пошлю к обеду мамку за тобой.

Андрей:

Теперь не время, страшно мне, Улита.

Улита:

Но отчего? Как будто нет причины

Тревожиться.

Андрей:

Да вроде бы и нету,

Крепко мое владенье на Руси,

Казна полна и преданны холопы,

И в воле нашей младшие князья,

А нет покоя! Словно жду чего-то,

Известия дурного или хуже -

Измены, или...Сам не разберу.

Дружина с сыном младшая пирует,

Моя надежда, в будущем опора

Державы нашей,- днями донесли,

Что странные говоривают речи

Какие0то за чашами хмельными,

И будто бы Анбала между ними

Все чаще видят...Сон мне был тревожный,

Что твой отец поднялся из могилы,

И до поры скрывается меж нами

В обличьи чуждом бродит по земле

И подбивает верных на измену...

И этот сон как будто отразился Сегодня явью...

Улита:

Нет, не может быть.

Андрей:

Я врать не стану, вижу и Кучкович

Свояк мой с ними любит повидаться,

Неладно что-то, там же и Якимка,

Хотя седьмой воды на киселе

Родней он вам приходится.

Улита:

Не верю.

Тебе во всем Кучковичи опорой,

А речи эти - мало ли болтают,

К тому же неизвестно и о чем.

Поди в угаре девок не поделят.

Андрей: Нет, нет, Улита, чувствую иное.

Опасность чую с этой стороны,

И от того сегодня строг я с ними.

Скорей бы Жирославича услышать.

Улита: Так все же едешь?

Андрей: Еду, дорогая.

Не часто пусть, но все же видеть князя

Должна столица.

Улита: Только ли?

Аедрей: Улита,

Тебя люблю, тебя одну навеки

Одну тебя в душе боготворю.

Улита (насмешливо):

Боготворишь, а спать бежишь с другою?

Как будто я церковная икона,

Или сестра тебе я во Христе!

Останься!

Андрей: Позже, Уля.

Улита: Нет, Сегодня.

Я так хочу. Сегодня и сейчас.

(Входит Михн.)

Михн: Под седлами уж кони застоялись,

Дружина ждет. Загружены подводы...

(взглянув на Улиту):

Отдумал, князь?

Андрей: Ступай, я скоро выйду.

Улита: Останься!

Андрей: Нет, не думай ничего.

Я во Владимир езжу не за этим,

Не задержусь...

(входят Борис Жирославич и Всеволод.

Андрей в недоумении оглядывается)

Андрей: А вы почто сюда?!

Всеволод: Мужайся, брат...

Андрей: Да что там? Киев снова?

Опять Мстислав?

Всеволод: Гонец заутра прибыл

С известьем верным - брат наш Глеб, однако

Не сам почил назад тому два года,

А только нынче вызнали -отравлен

Врагами был...

(Андрей обводит всех глазами. Воцаряется тишина.)

Андрей: Известно, кто?

Борис Жирославич: Известно.

Андрей: Я чувствовал... так вот оно, свершилось!

Мне в руку сон, Улита...

Улита: Что же будет?..

Андрей (грозно): Рассказывай.

Всеволод: Да я скажу немного -

Стояцкий Глеба, Гришка, сын Хостович,

Совместно сотоварищи своими

Подбили Ростиславичей на это

И согласились подлого изгоя

Владимира Мстиславича принять.

Андрей: Да слава богу, цартсвовал недолго,

Не допустил Всевышний.

Всеволод: Но однако,

Владимиру ведь Киев полагался

В то время по закону старшинства.

Андрей: Оставь дележ. Коль мы начнем тягаться

Со всею Русью правом родовым,

А не своим величием державным...

Начнется! Брат пойдет на брата,

Как это было принято доселе,

Как и сегодня в западных пределах -

Ни правды нет, ни совести в князьях.

Борис Жирославич:

То верно, погубили братолюбца.

А ты же, князь, не ведая об этом,

Великий стан пожаловал Роману

Смоленскому, хоть вовсе не по чину

Сидеть ему на Киевском столе.

Андрей: Я верю Ростиславичам. Они же

Мне целовали крест и называли

Отцом меня. Старейшим нарекли,

И не в пример племянникам и братьям

Со мной дружить держались заедино.

Борис: Пусть все твои сородичи в изгнанье,

А Луцк мутят волынские князья,

И Киев Ростиславич не уступит...

Да рядом и племянникии его!

Андрей: Ты что речешь? Забыл, кто я?

Борис: Помилуй!

Великий царь и князь всея Руси.

Андрей: Ну то-то же.

Борис Жирославич: Но слишком далеко ты

Сидишь от Луцка. Ляхи будут близко,

А и король венгерский недалеко.

Андрей: Да ты заладил будто панихиду.

Пойдет ко мне волынская земля,

Не я ли Луцк разменивал на Киев,

Не ты ль со мною Киев брал на щит!

Пускай они грызутся меж собою,

Коль у Андрея руки не доходят.

Ужо вот разберемся на востоке,

Я драчунов к порядку приведу.

К тому же брат мой Всеволод за нами,

И Михаил моей послушен воле...

Борис Жирославич:

Приказывай. Поступим мы по чести.

Андрей: Злодеев подлых, брата погубивших,

Мне выдать головою и в железах

В мою и в их законную столицу,

На княжий суд как ворогов и татей,

Роману разобраться в этом деле -

Кто киевлян на Юрьевичей травит,

Кто к бунту подстрекает и на смуту.

И всех виновных ставить на правеж.

А если в том и княжеские козни,

То выдать братьев так же головою,

И их бояр, замешанных в злодействе.

Борис Жирославич:

А как не испугаются они?

Андрей: А ежели ослушаются воли

Моей, то пусть столы свои оставят,

И вместе убираются в Смоленск.

Роману вон из Киева, Мстиславу -

Из Белгорода выехать велю,

От Вышеграда пусть Давыд уходит...

Пусть делятся в Смоленске как хотят!

Ты, Всеволод, отправишься с дружиной

И сядешь сам на Киевском престоле.

да прихвати и брата Михаила,

Поддержской верной будет он тебе.

(Жирославичу)

Немедля, как обьявимся в столице,

Ты грамоту с печатью изготовишь,

И не теряя времени напрасно,

Гонца назад к Роману отошлешь.

Я все сказал.

Борис: Так едем?

Андрей: С богом, едем!

С тобою скоро свидимся, Улита.

Старшим Кузьма с Якимом остаются.

Улита (подходя к нему) :

Останься, сокол, чует мое сердце,

Не в добрую собрался ты дорогу.

Что делать там, ведь тут дела решены...

Андрей (отстраняя ее от себя):

Ох, кабы так, да дел моих до смерти

И пятерым вовек не переделать.

Теперь не знаю, сколько задержусь...

(Все выходят. Улита падает)

Улита: Ну и езжай, проклятый. Все напрасно...

Она ему дороже и желанней.

Зачем тогда не слушала я братьев?

Сгубил он жизнь и молодость мою...

(Входят Петр Кучков и Яким, не видят Улиту).

Яким: Уехали!

Петр: И скатертью дорога.

Яким: Коль скоро во дворе не отсидеться,

Пока собой устроятся дела...

Слыхал, Петро?

Петр: Все знаю достоверно,

Вчера с Москвы мне весточку прислали,

Что, мол, гонец проехал во Владимир,

Остановился мало поразмяться,

Да выболтал немало в кабаке.

Теперь навряд ли с Киева оброку

Возьмет Андрей....

Яким: А что народ?

Петр: С Романом.

А только слаб в усобицах Роман.

Яким: Довольно Ростиславичи окрепли,

И без Романа сладят.

Петр: Это верно.

Давно уж помышляет отделиться

От супостатата Киевская Русь.

Яким: И думно мне, что скоро самовластцу

Конец придет. Ольговичи поднимут

Его врагов на юге, а за ними

Тогда восстанет Новгород и Псков.

Петр: Друг друга Мономаховичи губят.

Яким: Горды не в меру, вот и не урядят.

Петр: Волыни бы с Литвой объединиться,

Да Киеву с клобуками, как прежде,

Да вместе всем с венгерским королем...

Не устоять тогда уже Андрею,

Хоть и силен.

Яким: Да в половцах вся сила

Его, а этих можно подкупить,

Они на брань не слишком-то охочи,

Лицом к лицу рубиться...

Петр: Знаешь что,

Сметлив ты и проворен, с полуслова

Меня поймешь. На юге нам невместно

Служить, своих хватает родовитых

Бояр и слуг у тамошних князей.

И здесь в холопах томно...

Яким: Правду молвишь.

Петр: Так вот, теперь представился нам случай

Свести с руси жестокого тирана,

И уложить закон по старине.

И если вдруг нечаянно не стало б

Его совсем, то взяли бы обратно

Свою Москву мы с прежнею землей

И правили бы сами божьей волей,

Как некогда и предок твой Стефан,

Отцом его погубленный безбожно.

Яким: А Михаил со Всеволодом как же,

Да с Юрием, ведь он уж входит в возраст

Единственным наследником Андрея

Остался ныне.

Петр: Эти не помеха.

Мы без подмоги скрутим их...

Яким: А если...

Петр: Они без Боголюбского ничто,

А надо - Ростиславичи помогут.

Я с ключником давно договорился,

Чтоб княжича поил и всю дружину,

И девок непотребных подсылал бы.

Яким: Я вижу, в этом ясин преуспел.

Не клети, а разбойничья ватага,

Такую раскидать и нам не диво,

Коли с Москвы Кучковичи нагрянут.

Петр: Погодь, не рви галопом. Боголюбский

Еще пока не выпустил поводья.

Он что-то заподозрил, вишь, сегодня

В немилость впал наш бедный ключник,

Не оступиться б... Или всем конец.

Да пришлого жидовина проверь-ка,

Откуда он и что себе за птица -

Как снег на нашу голову свалился.

Петр: Да не замай пока, остерегись,

Нам выждать надо, времени довольно,

А как оно заварится на юге,

Должны мы быть готовыми и тихо...

(Оглядывается назад, и видит Улиту)

Ты здесь, княгиня? В этот час? К обедне

Ты не пошла...

(Улита, не отрываясь, смотрит ему с лицо.)

Ты слышала?!

(Она кивает головой.)

Тем лучше!

Яким: Пожди, Петро! Чего уж здесь такого

Сказали мы крамольного особо?

Что Киев вновь противиться удумал,

Так ведь о том уж знает вся столица,

И ко всему должны мы быть готовы,

Ведь так, Петро, тебя я верно понял?

Да о себе подумать должен каждый,

И о семье своей, и об именье,

А как иначе, держится на этом

Любое государство, и о смердах

Печемся, кто же их оборонит!

А то, что крут бывает, и недаром

Великий князь - дак это и не тайна...

На то и князь он призванный от бога,

Чего скрывать, сама прекрасно знаешь,

И на себе довольно испытала

И гнев его, и скорую расправу.

Так ведь и мы не менее страдаем,

Холопы недостойные, однако...

Хулы на господина не кладем...

Петр: Замолчь, Яким!

Яким: А что, не так?

Петр: Да будет

Валять петрушку... Слушай же, Улита,

Теперь ты знаешь все и запираться

Мне было б грешно пред тобой,

Хотя мы не по крови, но роднимся,

И я всегда любил тебя.

Улита: Неужто?

Петр: Как нежную сестру, а может даже боле!..

Не обессудь! Замыслили мы дело

Святое...

Улита (спокойно): Я люблю его!

Петр: Напрасно.

Сестра, в своих надеждах обманулась

Жестоко ты. Тебя давно он предал,

Он во Владимир ездит миловаться

С болгаркой молодою, и сегодня -

Сегодня в ночь...

Улита: Не надо!

Петр: Нет, послушай!

Он будет с ней, а ты опять в печали
Ворочайся на ложе одиноком.

Все дни и ночи он проводит с нею,

Любой холоп тебе об этом скажет...

Улита: Посмейте только!

Петр:...Каждому бродяге,

И каждой подлой бабе на базаре,

И люду, что на папертях толпится

Теперь железом глотку не зальешь.

Идет молва - честят тебя повсюду,

Что князя, дескать ты околдовала,

И оттого по всей Руси великой

Большие притеснения творятся,

Жестокости и пагуба земле...

Не верь ему, какой он царь, Улита,

Какой отец, взгляни!

Улита: Какой бы ни был,

Меня он любит! Вы же сговорились

И сына моего со всей дружиной

Сгубить, и князя мыслите свести.

Я... братьям отпишу...

Он свят как бог...

Петр: Тебя он любит?

Он лютый зверь, он деспот,

Не верь, сестра, словам его коварным.

От забытья очнись, пока не поздно,

Неведеньем погубишь ты себя.

До сей поры на Киеве молитвы

Возносят по церквам загубленным Андреем,

По душам жен, детей и стариков...

Яким: Он, аки лев, с погаными ворвался

Туда. И запылал великий Киев,

И горький дым на сотню верст в округе,

Разграбленные села заволок.

И Лавра занялась, а супостаты

Громили церквы, бегая повсюду,
Рубили всех от мала до велика,

И не было пощады никому.

Улита: Болтают больше. Он не из таковских.

Вон сколько храмов ныне и часовен

Стоит по всей владимирской земле!

Петр: Все так, сестра, своим он притворился,

Конец свой близкий зря, конец бесславный,

Спешит теперь замаливать грехи.

Но ты спроси хотя бы воеводу -

Он ездил с князем - сколько христианских

Невинных душ загублено им было,

И сколько белых храмов сожжено.

Яким: Поганый тать, надменный половчанин.

Петр: Прозрей. сестра, такой любить не может,

И никого он в жизни не любил

железной хваткой он за горло держит

Святую Русь. И нынче называет

Себя царем...

Яким: Он мнит себя владыкой

Не меньше цареградских василевсов,

Наместником всевышнего, и даже

творцом и покровителем земле.

А между тем волнуются уделы,

Хиреет смерд под непосильным тяглом,

И каждого ярыжные хватают,

Кто скажет слово против. А князья,

Которых он за свору гончих держит,

Ни в грош не ставит прежние заслуги,

Тихи и раболепны перед ним.

Петр: Не мой отец убит, а все же больно

Мне за тебя, Улита, и за братьев

Твоих, за всех Кучковичей, а пуще

За весь народ, за древние устои,

За Русь святую, покореженную им.

И потому скажу тебе открыто,
Что в сговоре давно уже со всеми

Мы братьями твоими и роднею -

От изверга избавить весь народ.

Улита: Но сын мой!

Петр: Хм, прости меня, княгиня.

Двоих уж нет, а Юрия не любит

Отец...

Улита: А вы?

Яким: Княгиня, все пустое,

Мы Юрию худого не желаем,

И рады бы его поставить князем,

Когда б признал он отчинное право,

И не тиранил преданных бояр.

А что гуляет - дело молодое,
Покуда молод, пусть себе резвится,
Худого мы ему не причиним.

Петр: Решайся же. Он прежде выгнал братьев,
Своих же кровных, с мачехою вкупе,
С племянниками в Грецию, а завтра -

Кого?

Яким: И уж тогда, Улита-свет-княгиня

Ты на судьбу-злодейку не ропщи!

(Улита стоит в нерешительности. Из--за сцены шум, игра на гуслях. Яким выглядывает на улицу, как бы желая отложить решение)

Улита: Кто там?

Яким: Да гусляр бродячий.

Улита: Позови же.

Его сюда. Быть может, отгреют

Мне душу струны звонкие его.

( Яким машет рукой. Заходит Ор, кланяется)

Ор: Земной поклон!

Улита: Сыграй нам что-нибудь.

(Ор кивает, садится. Во время песни входят Анбал и Ефрем, за ними Кузьма и Прокопий. Ор останавливается на минутку, смотрит на Ефрема, тот заходит за спины.)

Кузьма: Пожалуйте к обеду, простывает.

Улита: Гусляр, хоть песнь твоя печальна,

Но мне пришлась по нраву. Не побрезгуй

Теперь откушать с нами за столом.

(Ор кланяется).

^ ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Княжеский терем во Владимире. В огромных окнах видны золотые купола Успенского Собора и других церквей, крыши верхнего посада, часть крепостной стены с башней, Видны река, за нею лес. У окна на некотором расстоянии друг от друга стоят Феодор и Микула, беседуют.

Феодор (раздраженно): Я не затем пришел сегодня, отче,

Чтоб здесь с тобою в княжеских хоромах

Вести душеспасительные речи.

Лукавы измышления твои,

Какой ты пастор, ежели вселяешь

Разброд в умы и вере православной

Невольные препятствия чинишь?

Кто соберет разбредшееся стадо,

Когда не совещаясь, по хотенью

Угнут князья церковными делами,

Без нашего на то благоволенья

Как в собственном уделе верховодить?

Ответь же мне!

(Молчание)

Микула (смиренно): Все сущее от бога -

И жизнь, и смерть. Дарована не нами

Мирская власть. Противиться же князю -

Великий грех...

Феодор. Ты дерзок, но не думай

Искать себе почета фарисейством.

Когда бежал ты тайно с князь Андреем

Из Вышгорода - думал ты о боге?

Остерегись, пока не поздно,

И хоть у князя нынче ты советчик,

Владыка я покуда здесь! И волен

Тебя сослать куда-нибудь отсюда,

Дабы расколу в княжестве не быть.

А то рассричь, коль надобность настанет.

Микула: Владыка, это ж... Господи помилуй!

Клянусь тебе, и в самых грешных мыслях

Такого никогда не допускал я,

Молю всечасно господа о благе

Державы русской. Дал бы бог здоровья

Рабу Андрею, будет и единство,

Законы и порядок на Руси.

За этим я сюда явился с князем.

За это живота не пожалею,

Любые муки тяжкие приму...

(Входит Андрей, с ним Борис Жирославич и Михн.)

Андрей: Ну понеслась душа! Не ожидали

Меня так скоро? Что за разговоры

Ведете вы? Привет тебе, владыка.

И отче - здравствуй! Рад увидеть вас

В своих палатах. Что-то больно редко

Наведаться приходите ко мне!

Или настолько грешен я и темен,

Что понизко со мною говорить?

Феодор: Храни господь.

Микула: (кланяясь): И княжича с княгиней!

Феодор (крестит):

Спаси и даруй многия тя лета.

Андрей (шутливо):Ну что же, благодарствую на слове,

Всевышний не оставит без ответа

Твои молитвы. Я же, недостойны,

Хочу теперь с тобою перемолвить

О важном, отче.

Микула (кланяясь, хочет уйти):

Мир тебе.

Андрей: Останься!

Я к скрытным разговорам не привык

Андрей (к владыке):

Да ведь и ты, я знаю, не случайно

Пришел сюда?

Феодор: Да видит бог, забота

Меня не зряшная и не пустая

Меня из Суздаля сегодня привела.

Андрей: Поведай!

Феодор: Князь! Молвою о деяньях

Твоих богоугодных и раденьи

За Русь святую - полнится земля,

И в самых дальних ведомых пределах

И доброта, и ум твой благородный,

А такоже ученость...

Андней: Дальше!

Феодор: Только

Единого предвидеть не сумел

Теперь, когда ты полный самодержец

Над целой Русью, княжеству обязан

Вернуть ты ныне прежнюю столицу,
А вместе с нею и митрополита

Из Киева сюда перевести...

Андрей: Об этом думал я, да только Киев,

Поверженный дружинами моими,
Взбунтуется, пожалуй, и на север

Не пустит архипастыря.

Микула: К тому же

И Хризоверг не очень-то скрывает

Хулу свою за Киевский разор.

Андрей: К Луке отправил я в Константинополь

Давно послов с богатыми дарами -

И нет ответа.

Микула: Княже, и не будет!

Но выход есть...

Андрей: Я слушаю.

Микула: Испросим

Отдельной митрополии своей,

а там уж поглядим...

Феодор (грозно) : Молчи, отступник,

Делиться нам советуешь, к расколу

Святую церковь хочешь привести?

А знаешь ли ты, чем сильна держава?

Микула: Согласием и верой христианской,

А также твердой княжеской рукой.

Не ладно, коли первый архипастырь

За сотни верст от князя и столицы,

Сидит у нас в окраинных пределах.

Отсюда и шатания, и смута

В народе зарождаются, и вера

В святую церковь в людях не крепка,

Когда они, язычники по сути,

Такое нынче видят отчужденье...
Волхвы опять безумствуют в селеньях.

Нет прилежанья к вере православной,
Детей не крестят многие... Да что там! -

Иных и вовсе в церковь не затянешь.

Другие будто молятся упорно,

И пост блюсти привыкли, и заветы -

При свете дня, а темными ночами,

Гонимы наущением бесовским,

Еще в дубравах скачут над кострами

На игрищах своих. И истуканов

В лесах укромных ставят на потребу

Дремучим необузданным страстям.

Справляют тризны варварские тайно,

Деревьям поклоняются и камням,

И умыкают девок у воды...

Андрей: Я наказал по градам и селеньям

Хватать волхвов, и ворожей, и прочих

Зачинщиков в забаве сатанинской,

И сокрушать болванов принародно,

И суть сих вредных игрищ разъяснять.

Микула: Увы мне, князь, но что поделать можно,

Когда поврозь...

Андрей: (дружески кладя руку ему на плечо):

Любовь твоо и преданность,и пуще

Твои труды на ниве православной

Совместно с преподобным Феодулом,

Вы мне дороже многих.

Микула: Сколько силы

Имеем, князь...

Андрей: Да где же он, однако?

Микула: С обедни быть в палатах обещал...

Андрей (к Феодору):

Я боле не держу тебя, владыка.

Решим на том: ответ от Хризоверга

Прийдет когда, с тобой размыслим купно

О будущем епархии твоей.

На Киев я тебя не отпускаю,
Мне здесь нужны ученые ---

и преданные слуги во Христе.

Ломать не будем прежнего устройства,

К тому ж тебя поставить я не властен

Митрополитом Киевским, но митру

Владимирскую ныне обещаю!

Ступайте с богом!

Феодор: (протягивая руку для целования):

Бог тебе судья!

(Входит Феодул, как бы не замечая жеста владыки... Андрей обрачивается к нему. Вошедший кланяется, Феодор и Микула выходят)

Андрей: Ну наконец!

Феодул: Живи и здравствуй, княже,

На много лет! Пришел тебе поведать

Заботы наши...

Андрей: Что вы, сговорились?

Хотя грешу, тебя услышать рад я.

Но погоди, отец святой, недолго,

Вперед скажи, что думаешь о князе

Своем и в отношении с владыкой

Какие есть догляды у тебя?

Как на духу.

Феодул: Душой кривить нре стану,

К себе мое ты знаешь тяготенье,

Любовь и уважение мое,

А со владыкой...

Андрей: Что?

Феодул: Не знаю, княже.

Как и сказать...

Андрей (твердо): Как есть скажи! И правды

Хоть ты-то от меня не утаи!

Феодул: Тщеславен наш владыка, хоть и веры

Он не предаст вовеки христианской,

Но тяжко с ним, надменностью своею

Он угнетает. Тщится сам-один решать дела

Церковные.

Андрей: Я вижу!

Феодул: И советов

Не принимает он ни от кого,

Тем более, когда мирскою властью

Облечены советчики...

Андрей: Мне ясен

Намек твой. Но владимирскую митру

Я только что владыке обещал.

Чего ж еще?

Феодул: Да что ему Владимир!

Он глаз давно на Киев положил,

И мнится мне, что втайне он лелеет

Одну мечту - на всей Руси великой

Единственным владыкой православных

И власть себе мирскую подчинить.

Андрей: Господь с тобой!

Феодул: Я выгоды не вижу

Иной, хотя он сказывал когда-то,

Что ради государственного блага

Готов употребить любую силу,

Зане князей удельных присмирить.

И умен, хитер и дальновиден,

И воле самостийной непреклонен,

Он своего умеет добиваться,

А потому опасен тебе, князь!

Андрей (грозно):

Так вот она - цена поповской клятвы,

Высоких слов и помыслов коварных!

Но поглядим еще! Не замечал я

Грызни их недостойной и не видел,

Как лаются друг с другом за приходы

В уделах, как жиреют год от года

Монастыри в отписанных уделах,

И вот, подобно зверю Иоанна,

Гордыня их явилась наконец.

Но поглядим. Да сгинут нечестивцы,

Посмевшие надеть святые ризы

И слугами господними лукаво

Себя на всякий случай называть.

Пусть белых обров вспомнят, что когда-то

На Русь насели, и читал я, - так же

Как эти наши, были непомерно

Умом горды и пышны телесами...

Вот и ушли, и сгинули во тьму.

Феодул: То верно, князь. Монахи зажирели,

И многие священники, и дваки

Подчас без рукоположенья,

Что нынче расплодилось будто крыс

При всех соборахи монастырях,
Алкает не спасения, а пуще

Уже давно пекутся не о пастве,

Но о суетной выгоде своей.

А верные ревнители гонимы,

Слабы и притесняемы повсюду.

Немного их...

Андрей: Куда же вы глядите!

Феодул: Да где набраться, князь, десятки храмов

Поставил ты по всей земле великой,

А сколько расцвело монастырей!

Вот и идут случайные людишки,

Обученнные грамоте и счету,

Да не у всех есть вера за душой.

Народ наш темен, дик и неуступчив,

Учение земле необходимо,

Как было встарь, при мудром Ярославе.

Аедрей: Но-но! Хули, да все ж не забывайся,

И мы не лыком шиты ныне,

И каждый третий грамоте обучен

У нас... И смерд немало разумеет

Писание по книгам. Но довольно,

Теперь давай о деле по порядку.

Феодул: Зашли в тупик с печатными делами.

Андрей: Пошто?

Феодул: Да все уладиться не можем,

То глину нынче пробуем, то фоки.

А все не то.

Андрей: Готовыми листами

Уже давно додумались в Рязани

Оттискивать.

Феодул: Вот то-то и оно.

Мастеровых своих не распускаю,

А дальше досок дело не идет.

Мудрим пока и топчемся на месте.

Адрей: А ты взгляни в моей библиотеке

Есть оттиски печатные тонгуров,

Ты мастерам снеси их показать,
Быть может, и надумают.

Феодул: Вестимо

Нам это, князь, и знаем, что в Китае

Сто лет тому кузнец Пи Шен удумал,

А верно взял у родственных народов -

Отдельные из глины формовать

Все словеса и составлять инако

На разных свитках грамоты...

Андрей: Так что же,

Найму оттуда и платить им буду,
Коли свои к такому не способны,

Но уж тогда не жалуйтесь...

Феодул: Однако

Погодь еще. Мы думали и это,

Нам чужеземный опыт не годится,

У нас письмо и речь совсем иная

Не подойдут нам мертвые слова,

Кои местами ежели заменим.

К тому же в разных грамотах ми свитках

то будет тарабарщина сплошная.

Андрей: Ты все, что хочешь думай. мне ж скорее

Представь как есть такую богадельню,

Где мог бы я без лишней проволоки

В любое время и числом немалым,

Поскольку царство наше необьятно,

Свои указы множить без досужих

Монахов-перписчиков и всем

о всех делах моих оповещать,

И чтобы были скорые указы,

И вести, и послания к уделам,

Как речь сама, доподлинно живыми!

(Помолчав немного.)

Имеете ли мысли?

Феодул: Да, имеем.

Не токмо в мыслях. Пробуем ужо.

Нашелся тут из кузнеца подручный,

Я взял его к себе, так он надумал

Из олова все буквицы раздельно

Налить числом поболе, да и в соты

На каждый знак аз-буки разложив,

Слова и сором ныне составляет.

Андрей (удивленно):

Выходит ли?

Феодул: Выходит, и неплохо.

Надеюсь, в скором времени наладим

Кириллу и Мефодию во славу

Мы это дело в нашей мастерской.

Андрей ( задумчиво):

Хм! Поставить старшим, дать из подмастерья

Кого попросит...

Феодул: Он уже назначен

Намедни мною, олова и меди

Отпущено в достатке...

Андрей: Да гляди,

Чтоб часом не обиделись другие,

Я плату повышаю вполовину

Без исключенья... И скажи еще им

От княжеского нашего достатка

Столом бесплатным жалуем, а сверху

Одежду шлем и фряжского вина.

(Феодул кивает, Андрей выглядывает в окно)

Смотрю, народ под стенами собрался.

Я должен подготовиться. Эй, стража!

Впустите всех, кто хочет видеть князя,

Ни одному препятствий не чините,

От терема толпу не отсекать!

(Уходит в боковую дверь, через минуту палату заполняет толпа народа, несколько женщин, посадкий люд, черноризцы)

1 посадский (скула перевязана тряпкой):

Видал, что во Владимире творится -

Мрачнее тучи Феодор-владыка

Из княжеского терема сошел!

Велел закрыть все церквы, все соборы...

2 посадский:

Владимира от церкви отлучил!

1 посадский:

Бурлят концы. Мы сами прибежали

Сюда узнать, что будет и доколе

Терпеть дружины княжской произвол.

На торжище сбирается ватага,

Купцы вина бочонок подкатили,

И говорят, по селам за подмогой

Разосланы надежные гонцы,
И в Суздаль вести, и в Ростов Великий -

Подняться всем - и извергу конец!

2 посадский:

Ха-ха! Видал сермяжную ватагу,

Ей в балагане ярмарочном впору

Народ смешить заместо скоморохов -

На рынке, а не скнязем воевать.

Горшечников и сбитенщиков войско -

Куда вы прете, плети в одночасье

Кого побьют, кого возьмут в железа,

И заваруха кончится на том,

Ярыжных во Владимире без счету,

А сколько с ними воинских людей!

1 посадский:

И что с того, когда народ бунтует!

2 посадский (пренбрежительно):

Наро-од! Какой на торжище народ?

Лотошники, опойки да лихие,

Подбитые купчишками на смуту,

А с ними непотребные бабенки,

Чтоб визгу было - вот те и народ!

Олопом от меча не отобьешься,

На пику не полезешь с кистенями...

Лавочник (прислушиваясь):

Эх, мужики, роптать мы все умеем,

Да по домам, запершись, рассуждать.

А постоять не можем друг за друга!

2 посадский:

Твоя душа продажная известна -

Содрать поболе денег с православных,

Свое гнилое втридорога всучить.

С какой нужды я с голыми руками

За твой барыш полезу на рожон?

Лавочник:

Эх голова садовая, два уха -

За веру православную подняться

Должны мы ныне.

2 лавочник: Я тебе не должен!

Лавочник:

Ну хорошо, втридорога товару

Берешь ты в лавке, а пошто - подумал?

2 посадский:

По то, что шкура волчья у тебя!

А до торговых ластишься лисою -

Ты и теперь сюда подослан ими!

Лавочник: А глуп ты, братец!

2 посадский: Кто?

Лавочник: Да дед Пихто!

Дороговизну все купить досужи,

А ведь никто не думает, как тяжко

Живется мне!

2 посадский: Неужто?

Лавочник: В самом деле!

Куда ни сунься, всюду оговоры,

Налоги непосильные, а пуще

Поборы да подарки. Всюду надо

На лапу дать, не то тебе конец,

Опустят мигом в яму долговую

И лавку с домом и своей скотиной

В казну своею волей заберут.

детишки, вишь, оборваны и сиры,

Что впору в люди выставить из дому

И самому за нимии отправляться

По миру следом с именем Христа.,

Просить куски под окнами. Не знаю

Давно уж я убоины и в праздник,

Жена, что говорить, и не упомнит,

Как смотрится -от новый сарафан!

Все до последней ниткии обирают.

1 посадский:

И нет на них крестани на одном.

Да ладно друг, кому сегодня легче?

Все под одной рукою погибаем,

Ты нищей братье Лазяря не пой.

Лавочник: Да я ништо! Такие вот бароны

( в сторону 2 посадского)

Законники незваные, Иуды,

Христа перед народом продают!

2 посадский (хватая лавочника за грудки):

А ну поди сюда, свиное рыло,

Ты на кого тут хрокаешь? Да если

Я свистну, вмиг полгорода сбежится

И в клочья здесь любого разорвут!

1 посадский (лезет разнимать):

Да хватит вам! А ты сучи не больно

Руками-то, не то укорочу!

(Подбегают еще люди, слышны голоса из толпы, “наших бьют”, происходит возня, дьячок крестится, женские визги, рослая стража растаскивает спорщиков.)

Начальник стражи (замахиваясь на толпу):

Ну, осади!

Стражник (вынимая меч):

Утухли! Живо!

По стенам, быдло. Здесь не забалуешь!

Вишь подлые, надумали в хоромах

Устраивать кулачные бои!

(Толпа отхлынула к стенам палаты).

Голос из толпы (к стражнику):

Ну, Федька, пожалеешь, сучий потрох,

Надел доспех и скачешь петухом?!

Другой голос:

Погодь, в посад заявишься проверить

Родителей, тогда ужо посмотрим,

Каковский ты герой на кулачках!

(Стражники грозно расхаживают вдоль толпы, шум усиливается.)

2 посадский: А ежли с князем явится дружина,

Да по дворам как зайцев переловит...

1 посадский: Поди возьми! Посадские стакнутся,

“Дак мы их как кутенков передушим,

На что нам князь такой!”

Голоса: Терпенье наше

Доколе он испытывать собрался!”

“Прогоним к черту!” “Наша нынче сила!”

“Уходит пусть с Владимира на Киев,

А нам и Ростиславичи годны!”

(Боковые двери отворяются. Входит Андрей Боголюбский с женой, рядом Борис Жирославич и Юрий, Феодул и Микула, Прокопий, личная охрана. Сразу наступает тишина.)

Андрей (надменно): Аз, господин великий, князь и цесарь

С княгинею и присными моими

Приветствую владимирский народ...

(Садятся с княгиней, остальные толпою вокруг трона.)

Что здесь за шум?

Начальник стражи (грозно обводя глазами палату):
Пустое, князь. О ценах

Рассспорили, да быстро унялись.

Андрей: Что ж, разберемся! дело то серьезно.

Купцов сегодня слушать я намерен,

Узнаем, как торгуют и о ценах -

П- божески ли просят с православных,

Коль виноваты станут, примем меры,
А свой народ в обиду не дадим!

(Люди подходят к целованию руки. В это время Борис Жирославич направляется ко краю сцены, подходит к лаочнику.)

Борис Жирославич:

Беги на торг. Людей их лучших знаешь.

Скажи - мол, воевода передумал,

Пускай нарогд расходится. Опоек

Тихонько растащить по кабакам,

Да приструнить гулящих, да ватаги

Немедленно из города наладить.

Да встречных смердов, ратников и прочих

С дороги восвояси завернуть.

И главное, чтоб тихо все, без шума,

Скорехонько порядок навели!

Лавочник: Да как же так, отец родной, заступа,

Возможно ли назад переиначить,

Народ готов, лишь искры не хватает,

И вырвется владимирский пожар!

Борис Жирославич:

Не гавкай. пес! Вот этою рукою

Тебе я зык я вырву, если только

Еще хоть слово скажешь поперек!

Не время нынче. Княжеские клети,

Как гончие, бросаются по следу

Любого из дружинников моих,

Как случаем неладное заметят,

А князь не верить больше никому.

Я сам теперь рискую головою -

Возьмут меня, дружину же заставят

Рубить вас и жестоко усмирять.

Уже давно приказано со стражей

Совместно наш поддерживать порядок

И ненадежных тайно выявлять,

Как будто мы ярыжные какие,

Не наша честь орудовать в затворах.

Немного чести ратиться с народом.

А с ворогом сходиться в чистом поле

Должны мы и народ оборонять.

И посему, чтобне было сподручно

Весь сброд посечь и уничтожить, -

Который сам я, кстати, презираю, -

И страх в людские души проложить,

Щитами и мечами боевыми,

Приказываю мирно расходиться,

Подметных грамот свитки уничтожить,

Особо языкастых поунять,

А лучшим передашь, что воевода

Останется незыблемою клятвой

С народом быть и с князем заодно.

Лети стрелой!

(Лавочник скрыватся. К воеводе подходит 1 посадский)

1 посадский: Узнал ли, воевода?

Борис(пристально смотрит):

Яким? Откуда? Что за лицедейство?

Ты князем в Боголюбове оставлен

За старшего...

Яким: Оставлен, да сорвался,

Тебя увидеть больно захотел!

Борис: Зачем ты здесь?

Яким: Окольно прискакал я,

Чтоб в этот час возмездия святого

Помочь тебе.

Борис: Да ты никак рехнулся?

Нашел себе товарища! С тобою

Я дружбы не водил, и дум заветных

Тебе не собираюсь открывать!

К тому же, чем помочь ты можешь

Мне, воеводе княжеского войска?

Яким: Мы знаем все, не надо, Жирославич,

Сигнала ждут надежные людишки,

Народ бурлит, а этой черни только

Кого-то кинуть стоит на расправу -

Не остановишь после, и дороги

Все перекрытыт наши на заставах.

Богатыри пируют под Ростовом

Который день на Сорском городище

Со Шварном и со слугами своими

И нам они оттуда не помеха,

Да храбрые не вступятся за князя,
Когда рубить прикажет он народ....

Не то что ты со страшею дружиной!

А хоть и будет князю оборона,

с конями во дворце не развернуться,

На улицах от стрельне уберечься,

И не спастись от вил из-за угла.

Захлопнулась ловушка, сам ты видишь,

Что извергу отсюда не уйти!

Ведь мы, Борис, с тобой боярской крови,

И не такой, как витязи простые -

Повелевать мы в землях рождены,

А не стоять холопами при троне.

Борис Жирославич:

Ты дерзок и слова твои обидны,

Хотя я волю князя не нарушу,

Но беззащитных...

Яким: Вспомни лучше Киев,

Или забыл?

Борис Жирославич: Так вот что за гадюка

Пригрелась на андреевой груди!

А если я сейчас сорву ширинку

С твоей скулы и выведу ко князю,

Да расскажу о заговоре вашем -

Не повелит ли князь с тебя мне кожу

Змеиную -с живого ободрать?

Яким: Ты этого не сделаешь.

Борис: Уверен?

Яким: Еще бы, да и кто тебе поверит,

Когда охрана с торга похватает

Твоих людей знакомых, что на смуту

Подбили чернь, с тобою сговорились,

И подкупить пытались на измену

тебя с дружиной, старого осла!

Все как один покажут, и запомни,

За нами их и княжая казна!

А я скажу, что тайно обьявился,

Чтоб умыслы твои предотвратить!

Так ты решился?

Борис (мрачнея): Бред твои слышать странно.

Я только что из города вернулся,

По площади проехал, и по торгу,

И ничего такого не видал,

О чем ты тут расписываешь байки...

Не болен ли ты, часом, головою?

Яким: И это все?

Борис: Да сам сходи, проведай.

Яким: Ну ладно!

Борис: С богом!

Яким: Свидимся, старик!

Борис: Ступай же, а то не было бы хуже!

(Яким исчезает в толпе.)

Андрей: Но где запропастился воевода?

(Высматривает и находит его в толпе.)

Андрей: Ты с кем толкуешь там?

Борис: С народом, княже.

Андрей: Так слушай вот. Сейчас мне донесли,

Что в городе творится неспокойно,

Явились подозрительные люди,

Какие-то подметные листы

Разносят будто против государства,

Посадских друг на дружку подбивают,

На пристани похватаны и с торга

Двоих успели выявить еще...

Борис: Я знаю, князь... Народное волненье

Случилось произвольно.

Андрей: Отчего же?

Борис: По случаю приезда твоего.

Людишек этих видел я и раньше,

Из сел они стекаются окрестных

К родне. а то на постоялый двор,

И подлого заради разуменья

И дикого обычая от предков

Волхвами научаемые в селах,

Пытаются устроить беспорядки

И наш закон свести до своего.

А некие известные особы

Им в этом неизменно помогают.

Андрей: Да-да, я взял под стражу Феодора,

Но сам судить владыку я не стану,

На оо мне право богом не дано -

Составим в метрополию бумагу

Подробную, изложим по порядку,

В чем видим мы вину его и ересь,

Пусть в Киев отправляется под стражей

На суд к митрополиту за решеньем,

И да хранит его святой Леонтий!

Борис: Вот то по правде.

Андрей: Мы ж дела мирские

Должны уладить нынче поелику

Державу сей отступник возмутил.

Предпринял что?

Борис Жирославич: Разосланные мною

По городу и в села недалеко

C надежными десятниками клети

Брожение в народе пресекли,

Зачинщики похватаны и биты

Кнутом и батогами принародно,
А такоже имуществом своим

Должны они ответить по закону,

На что теперь распущены по домам

С приставленными к этому людьми.

Андрей (сурово) : Твои слова разнятся, воевода

С речами соглядатаев моих!

Борис Жирославич:

Изволь проверить! Сроду господина

Ни разу я еще не обманул,

И сведущ ты - князь Юрию на совесть

Служил я...

Андрей: Ладно, ладно! Я узнаю,

Но берегись, коль выйдет что не так!

Теперь о деле. Смута и волненья,

Сказали мне, в столице происходит

От неразумных цен, и от немалой

Нужды и притеснений горожан...

Голоса из толпы:

Житья не стало! Втрое ломят цены!

Из дома по любому оговору

В сыскной приказ к ответу волокут!

(Андрей кивает. Вперед выходит несколько лавочников)

Старший: Дозволь сказать, мы выборные люди

С рядов торговых...

Голоса: Тати! Шкородеры!

(Андрей поднимает руку.)

Андрей: Пусть говорят.

Старший: Приказов государя

Не смеем мы ослушаться...

Голоса: Брехня!

На гривну гривна коли не выходит,

Так запирают лавку на замок.

Старший ( Прокопий) (не обращая внимания):

Торгуем честно. Записи дохода

Ведем на бересте, и по указу

В седмицу раз приносим ко двору.

Гроша не взяли лишнего, а только

Закрыли лавки многие из наших,

Отъехать, дескать, лучше восвояси,

Али каким иным заняться делом,

Чем тут себе в убыток торговать...

Борис Жирославич:

Ну, продолжай.

Старший: Да дело-то известно -

Купцы товар, который из-за моря,

Особо, кто из гречников, чужие,

По ценам прежним нам не отдают.

Гноят в лабазах, пристани забиты,

А мы сидим без дела на торгу.

Андрей:

Своим торгуйте! Наш товар не хуже.

Лавочники:

Пенькой да лыком? Творогом да мясом?

Холстиною, беленой на снегу,

Лаптями?

Старший: То товар неходкий,

Людишкам нынче блеску подавай,

Заморского узорочья да....
Да поволок, да платов легче пуха,

Свое носить сегодня не желают...

Прокопий:

Зажрались, вишь!

Андрей: Послушаем купцов.

(Лавочники отодвигаются, выходит делегация купцов.)

Старший: От всех людей торговых, что в уделах

Кладут труды на пользу государства,

От киевских купцов и от твоих же

Собрались нынче бить тебе челом!

Андрей: Вы все мои!

Старший: Тем паче, господине,

Обидно нам за русскую державу

Не осуди за дерзкие слова -

Совсем не стало чести б нам и веры,

И славу нашу русскую былую

Поганых орды топчут на Днепре.

Не можно нам ходить сегодня в греки,

Проезду нет от татей половецких,

Что нынче за порогами гнездятся,

И грабят безнаказанно, прослышав

О распре новой с Киевом.

Юрий: Довольно!

Отец, позволь с дружиною моею

В степи днепровской колья преломить

С погаными. Как дяд Михаил

Ходил когда-то в войске Ростислава,

Как дядя Глеб со многими князьями

Со всеми Ростиславичами вкупе

Тогда поганых били....

Не удержи добыть сегодня славы

Моей дружине. Я уж не ребенок,

Чтобы сидеть у трона твоего.

И ратники томятся от безделья,

И витязи пируют без просыпу,

А вежи половецкие стеною

Меж делом надвигаются на Русь!

Борис Жирославич:

Теперь не время! В княжестве великом

Тревожно нынче, племя Ростислава

Забрало верх, хоть Всеволод и послан

Недавно сесть на Киевском столе,

Но мнится мне, раздора не минуем.

Мстислав, известно, слова не меняет,

Еще объявит с братьями себя....

Прокопий:

Князь Глеб отравлен ими, не иначе,

А Михаил....

Старший купец: Но княжич рассуждает

Как зрелый муж, ватагами одними,

Сколоченными наспех под отъезды

Из черни городской и из...цких

Не сможем нынче противу стоять мы

Полков засадных в степи половецкой.

И поразмыслить некому о нас!

Так и трясемся с Киева до моря

До самого Хвалынского, и вспять же

Опять с товаром греческим дрожим.

А оттого и дороги товары,

Что во поле стервятники не дремлют,

Что жизнь своя дороже прибылей!

Другие купцы:

Так, так. Асколь из греков не вернулось

В одно лишь толькол нынешнее лето!

А сколько их неробкого десятка

Торговых, со товарищи своими,

Налимов кормит на днепровском дне!

Великий князь, спаси и защити!

Старший:

Скажу еще, не гневайся, что знаю -

Восстать готовы южные пределы,

Повсюду молвят, будто ты нарочно....

Андрей: Ну!

Старший: Будто звал ты ханов половецких

Прийти занять днепровские пороги,

И тем устроить временную смуту

И обескровить южные уделы

Поборами, и голод учинить,

Пока твой брат на киевском престоле

Не утвердится. Нынче же, как сел он

На Киеве, зачем ты не изменишь

Решение? Озлобился народ

И Всеволода он в князья не хочет,

А прочит Ростиславичей назад!

Борис Жирославич: Как смеешь ты? Презренный раб, собака!

(страже)

Забить его немедленно в колоды

И в мой подвал, а там поговорим,

. Кто подослал его с такою речью...

Старший: Увы, мне князь... Не обессудь, боярин -

За что купил, за то и продаю!

Андрей (поднимает руку):

Купца оставьте, пусть ступает с миром,

Коль правду, то заутра награжу.

За преданность и честь его.

(оборачивается к Микуле и Феодулу)

Микула,

И ты, отец святой, все это нынче

В пергаменты внесите, чтоб потомки

Историю Владимирского царства

Могли себе не ложно представлять -

Кто воду мутит в Питере и Луцке,

Кто нам войну навязывает с юга

И тщится нас к тому оклеветать,

И кто ведет к развалу государства,

Использует и яд, и оговоры,

Чтоб подлого намеренья добиться,

И как на самом деле обстоит!

Микула:

Посланье преподобного Кирила

С оказией из Турова пришло

Андрей:

Сей новый Златоуст не забывает

Меня... И что там?

Микула:

Притча о душе

И теле.

Андрей:

Вот как! Что же, это к месту

Седьмого дня закончил переписку

Своих трудов, я милостью господней

О ней замолвил слово, а теперь вот

Послушаем, что мыслит преподобный -

Подозреваю, пишет он ко мне...

Найди ка там, где скрыто вразумленье,

Да я прочту теперь перед народом

.... все мы знаем по Писанью...

Хоть и учен зело, и многоумен

Отец Кирилл, и в многих языках

Способен, да и мы не лыком шиты

( Вдруг шум у крыльца. Народ расступается и все затихают. Входит Михн и с ним несколько. Снимает шлем и все видят, что у него обриты волосы на голове и борода. Всеобщее замешательство и молчание. Андрей встает с трона. Михн, склонив голову, отдает ему свиток.)

Андрей(Передавая грамоту воеводе):

Читай!

Борис Жирославович (Разворачивает):

От нас Владимирскому князю,

Тебя отцом и братом почитали

И по любви тебе поклялись

В том на кресте, доныне целованья

Не нарушали крестного и клятвы

Своей не преступали, и хотели

Добра тебе потомки Ростислава!

Но ты при потустительстве господнем

Решил изгнать нас вовсе из уделов

И в русских землях быть нам не велишь,

Хотя к тому мы повода не дали.

Прислан к Мстиславичу он, но не яко к князю,

Как к смерду и подручному холопу

Простому клетя подлого. И мы

Посовещавшись, вместе порешили,

Что ежели слепому гневу внемля

Решил ты так над нами поступить,

То делай как задумал, бог рассудит.

(Воцаряется тишина)

Андрей: Рассказывай.

Михн: На Киев не поехал

Князь Михаил, но Всеволода выслал

Туда, а сам же в Торческе остался.

Когда же смута в Киеве поднялась,

То тайно сговорившись, словно тати ночью

Вступили Ростиславичи в ворота

И.... брата твоего

С племянником, с боярами, а также

С дружиною при общем ликованьи

И подступили с войском к Михаилу.

Голоса и залпы:

Война, опять князья в раздоре!...

Михн (продолжает):

Шесть ден держались в Треполе сидельцы,

А седьмой ворота отворили.

Врагам на милость сдался Михаил.

Мир заключили, брат твой обещался

Стоять за Ростиславичей, за это

Переяславль ему пообещали

Добыть мечом, где брата Глеба - сын -

Погубленного княжит.

Андрей: Ах, Иуда!

Я чувствовал предательство его.

Михн:Когда привез я грамоту Мстиславу

Велел схватить меня он и как видишь

Остригли силой, да еще смеялись,

Что пусть-де бритолобым половчанам,

Как и отец князь Юрий Долгорукий

За помощью торопится Андрея

Не то и во Владимире достанут.

Андрей (в гневе):

Он, он защинчик, с детства непокорен,

Мстислав, велю его живого

Схватить, любой ценою во Владимир

Ко мне доставить.

Борис Жирославич:

Просто он не дастся

И сможет рать несметную поставить

Когда за ним украинские земли

И многие удельные князья.

Андрей ( в истерике):

Что против нас? Щенок он против вепря!

Когда всю Русь подымем и на Киев

Войска.... Только б не утек!

Уж я ему сполна за все припомню!

Гонцов в уделы! Слышишь, воевода?

Дружину на конь! В Суздале, в Ростове

Набрать полки немедля, оружейных

Моих запасов нынче не жалеть.

Раздайте все - доспехи, седла, сбруи,

Мечи и пики, палицы, булавы,

Все-все! Боярам делать так же

И золота на войско не жалеть.

Пусть видят, сколь сильны мы. Не позволю

Нарушить им законы государства

И вновь в пучину дедовских раздоров

Отбросить Русь! И всей моею жизнью,
Ты слышишь, всей...

(Андрей задыхается. Княгиня поддерживает его и уводит)

Борис Жирославич:

Седлать коня...

Голоса: Война...

(Конец 2 действия)


Источник: http://rudocs.exdat.com/docs/index-299821.html


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



ЕГЭ. История 2012. С6: историческое сочинение VK Поздравление с великим постом рамадан

Андрей боголюбский конкурс Князь Андрей Боголюбский. К семинарскому
Андрей боголюбский конкурс Андрей Боголюбский - m
Андрей боголюбский конкурс Cached
Андрей боголюбский конкурс VI Международный фестиваль-конкурс детского и
Андрей боголюбский конкурс ВОПРОС / ОТВЕТ
Андрей боголюбский конкурс День Военно-морского флота и Нептуна - Gif открытки
Андрей боголюбский конкурс Животные в дар Орша: щенки и котята даром - доска
Интересные сценарии и конкурсы на проводы в армию - Проводы в МЫ ЗДЕСЬ / Публикации / Номер - m ОТКРЫТКНЕМ РОЖДЕНИЯ с поздравлениями в Осуществление закупок Подарки на день рождения

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ